Закрыть эфир

Сейчас в эфире

18:00 - 19:00 Час предпринимателя
Слушать эфир
Слушать в плеере (AAC+):

Ближайшие передачи

27 февраля 2013, 15:37
Комментариев:

Евгений Герасимов: «Помогать людям мне важнее, чем играть»

Пятьдесят лет назад началась актерская карьера Евгения Герасимова, который пришел в кино 12-летним школьником, сыграв в фильме «Они не пройдут». Потом была главная роль в картине Юлия Карасика «Человек, которого я люблю», и он уже навсегда запомнился зрителям. Сегодня на его счету более семи десятков лент, среди которых «Петровка, 38», «Огарева, 6», «Бармен из «Золотого якоря», «Гостья из будущего», «Вам и не снилось», а также режиссерские работы – «Очень важная персона», «Забавы молодых», «Поездка в Висбаден» и другие. Кроме того, он является депутатом Московской городской думы, где возглавляет комиссию по культуре и массовым коммуникациям. О своих киноработах и депутатской деятельности Евгений Владимирович рассказал нашему корреспонденту.

– Евгений Владимирович, помните, как все начиналось?

– Это было в 1963 году, картина называлась «Они не пройдут» немецкого режиссера Зигфрида Кюна. Можно сказать, я пришел в кино буквально с улицы. Тогда помощники режиссеров ходили по школам, искали подходящих для кино детей, подростков и приглашали на студию. Таким образом, я попал на «Мосфильм». Ходим там с ребятами, смотрим – нам все интересно, кто-то остановил: «Мальчик, давай тебя сфотографирую», и мое фото осталось в картотеке. В фильме «Они не пройдут» я сыграл мальчишку Саньку Рымарева. Там снимались Сергей Столяров, Лидия Шпара, Инна Макарова, немецкий актер Юрген Фрорип. Но в кино меня приглашали еще годом раньше – в «Полустанок» Бориса Барнета, где я был утвержден на главную роль. Правда, приглашение пришло слишком поздно, когда родители отправили меня отдыхать в деревню, так что у Барнета я так и не снялся. Ну а потом был «Человек, которого я люблю» Юлия Карасика. Этот режиссер и сам фильм оказали огромное влияние на мою судьбу. Но я учился в физико-математической школе, пропускать занятия было нельзя, поэтому от многих предложений приходилось отказываться. Даже отказался сниматься в такой картине, как «Доживем до понедельника» у Станислава Ростоцкого, который приглашал меня на две роли – на ту, что сыграл Игорь Старыгин, и ту, что сыграл Валерий Зубарев.

– Правда ли, что вы отказались от роли Шарапова в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя»?

– Было такое. Дело в том, что в это время я снимался в картине «Время выбрало нас» на студии «Беларусьфильм». Конечно, сыграть вместе с Высоцким очень хотелось. Там ведь был замечательный сценарий, роли прописаны великолепно, потрясающая драматургия Вайнеров, о которой сейчас приходится только мечтать. Был момент, когда у нас образовалась пауза, и вроде бы я мог поехать сниматься у Говорухина. Но сначала запускались две серии, а потом решили делать три, и я все равно поехать не мог, хотя мне звонили, настойчиво звали. Конечно, я жалею, что не сыграл Шарапова, но в то же время не хотел никого подводить. В белорусской картине у меня была роль Ивана Воронецкого, прообразом которого был первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров, что в тогдашней жизни имело большое значение. Он смотрел материал, ему нравилось, как я играю.

– Говорят, на этом фильме вы получили серьезную травму?

– И такое было: я упал с десантного тренажера, высота которого почти с семиэтажный дом. Режиссеру очень хотелось снять летящего героя. Меня поместили в военный госпиталь с переломом лодыжки, трещиной, порванными связками. А буквально спустя неделю, еще не сняв гипс, я опять вышел на съемочную площадку.

– А что, не было каскадеров?

– Я все делал сам, потому что всегда занимался спортом. На съемках «Петровки, 38» легко перепрыгивал через «Волгу». Отбивал ладонью горлышко у бутылки, падал с дамбы в воду на мотоцикле, прыгал на лыжах с большого трамплина. У меня первый разряд по легкой атлетике и «черный пояс» по карате, я почетный президент тайской школы кикбоксинга. Когда я поступил в Щукинское училище, то решил, что в жизни должен научиться двум вещам, которым не учили в театральном, – овладеть искусством верховой езды и управлять автомобилем. И то и другое я сделал. Так что каскадеры мне не нужны.

– В вашей актерской биографии есть немало ролей, связанных с правоохранительными органами. Сегодня эта тема – особенно на телевидении – одна из самых популярных. Что вы можете сказать о современных героях таких сериалов?

– В картинах прошлых лет все-таки больше внимания уделялось личностям героев. С одной стороны, они были похожи на реальных милиционеров, а с другой – наделялись такими качествами, что люди стремились быть на них похожими. Многие, благодаря именно этим персонажам, шли в милицию, в Комитет госбезопасности. Я их знаю – сегодня они уже генералы, которые, посмотрев картины «Петровка, 38», «Огарева, 6», «Моя судьба», где я сыграл сотрудника ВЧК, пришли работать в милицию или в органы госбезопасности. Я не уверен, что современная молодежь захочет сделать то же самое после просмотра современных сериалов.

– Есть ли роль, которую вы так и не сыграли?

– Я всегда хотел играть разные образы и в разных жанрах. Когда был студентом Щукинского училища, то сделал очень много самостоятельных отрывков, и мне хотелось еще и еще. Ведь у нас великая литература, потрясающая классика, да и зарубежной классики я играл много. Я и еще многое бы сыграл, в том числе из современной литературы. У меня есть дорогие для меня работы, начиная с «Человека, которого я люблю», а также князя Сергея Сокольского в 6-серийном телевизионном фильме «Подросток», снятом по роману Достоевского Евгением Ташковым. Ну а «Петровку, 38» и «Огарева, 6» до сих пор смотрят. Моя картина «Поездка в Висбаден» по «Вешним водам» Ивана Тургенева, которую я поставил как режиссер, с успехом шла в Италии. Я получил золотой знак отличия «За вклад в мировую культуру» из рук самого Папы Римского, удостоившись 27-минутной аудиенции в его личных апартаментах в Ватикане. А после приема у Папы итальянские власти приняли решение показать мою картину на площади Венеции в Риме…

Конечно, хотелось бы еще поработать в кино… Но для этого нужна достойная драматургия и роль не проходная…

– Вы считаете себя дисциплинированным актером?

– Дисциплина у меня в крови. Никогда такого не было, чтобы я опаздывал на съемки, даже если самолеты не летали. Правда, был однажды случай, когда мне надо было на съемки в другой город, а мой самолет уже улетел. Так я отправился на почтовом самолете. Для меня не бывает безвыходных положений. Из любой ситуации я стараюсь найти какой-то выход, ведь именно в экстремальных обстоятельствах проверяется человек на сообразительность, смекалку, выдержку, способность «прыгнуть выше себя». И, как ни странно, в этом мне сильно помогла учеба вфизико-математической школе, в первуюочередь важна гибкость ума.

– Что полезного для российского кинематографа сделала ваша комиссия по культуре и массовым коммуникациям, председателем которой вы являетесь?

– Дело в том, что у Мосгордумы нет такой функции – российским кинематографом должно заниматься Министерство культуры, которое получает на это средства. У нас была программа поддержки кинематографии, предусматривающая производство телевизионных фильмов. К сожалению, там было много нарушений. В связи с этим мэром Москвы Сергеем Собяниным принято решение приостановить эту программу. Тем не менее в свое время наша комиссия помогла многим кинематографистам. Если помните, был очень трудный период, когда российское кино практически исчезло или осталось такое, что уважающие себя актеры сниматься в нем не хотели. Нам же удалось сохранить кадры и при поддержке правительства Москвы снимать многосерийные картины.

Сегодня ситуация изменилась: Министерству культуры выделяются деньги, создан специальный Фонд кино, чтобы обеспечивать кинокомпании господдержкой. В кинотеатрах, которые относятся к департаменту культуры Москвы, например, «Художественном», регулярно показываются российские фильмы и проходят премьеры. Я убежден, что искусство должно поднимать человека над повседневностью, вдохновлять его и настраивать на жизнелюбие. К сожалению, наши молодые кинематографисты подстраиваются под лекала зарубежных фестивалей, где главное – негативный взгляд на действительность. Я не против критики жизни, но нельзя постоянно видеть в ней только плохое. Выходит так: чем хуже мы говорим про нашу страну, тем больше шансов попасть на зарубежный экран – такова сегодня фестивальная политика, которую я категорически не принимаю. Поэтому я внес предложение, которое было поддержано и в Мосгордуме, и в департаменте культуры Москвы, о проведении ежегодного фестиваля молодых кинематографистов «Будем жить!». Это фестиваль позитивного кино, который в 2012 году состоялся во второй раз. И впредь мы будем поощрять победителей, продвигать их проекты, а какие-то даже финансировать.

Когда я стал депутатом в 2001 году, то был одним из организаторов кинофестиваля «Московская премьера», существующего до сих пор с неизменным успехом. Сюда приходят люди разных поколений, много молодежи, залы всегда переполнены.

– Вы сторонник квотирования российского кино в прокате, за которое сейчас ратуют депутаты Госдумы? Ведь такой закон, кажется, сейчас собираются принять?

– Я за квотирование, но не в тех пропорциях, которые предлагают. Должна быть точно просчитана ситуация. Ведь реально у нас нет такого количества фильмов, чтобы конкурировать с американским кино и чтобы привлечь зрителей в кинотеатры. К тому же очень мало режиссеров, которые могут снимать достойные, качественные картины. Мы вот все время ставим в пример Францию, но там государство регулирует кинопроцесс. Причем так, чтобы и своя киноиндустрия не умирала, и американское кино не оказалось в убытке, а часть прибыли от проката американских картин шла на развитие национального кинематографа. У нас же идея квотирования может превратиться в беспредел. Только представьте: у нас до сих пор не отлажен механизм поддержки отечественного кино, компании-лидеры, получающие деньги от государства, не возвращают их, и это ненормально. Ведь лидерство состоит не в том, чтобы снять дорогостоящую картину, а в том, какое число зрителей ее посмотрит. Кроме того, нет стоящего отбора сценариев, драматургия зачастую хромает, требует доработки, поскольку все делается быстро, поспешно, все поставлено на поток, и так уже, к сожалению, привыкли работать.

По-моему, должна быть четко отлаженная конкурсная система проектов. У нас же процесс прохождения сценариев не отработан, все откладывается на потом, а потом – это как «суп с котом».

– У вас, как у режиссера, есть какие-то замыслы, темы, чтобы снять новое кино?

– Темы есть, но я уже не в том возрасте, чтобы снимать малобюджетное кино. А снимать дорогостоящий зрелищный проект мне пока никто не предлагал.

– Но как актер вы все-таки снимаетесь – достаточно назвать такие фильмы, как, например, «Савва», «Туман рассеивается», «Тройная жизнь», где сыграли главные роли, а кроме того, две первые ленты сами и поставили. Как удается при вашей депутатской занятости находить время для кино?

– Я стараюсь заниматься профессией и люблю ее, поэтому продолжаю сниматься, хотя и редко. Более того, приходится читать огромное количество сценариев – тех, в которых мне предлагают роли, и тех, которые присылают, чтобы узнать мое мнение. Но, выбирая между посредственным сценарием и возможностью реально кому-то помочь, отдаю предпочтение второму. Когда тебе звонят и со слезами в голосе произносят слова благодарности, то понимаешь, что ты не зря живешь, и это ни в какое сравнение не идет со зря потраченным временем в мыльных сериалах.

– В Мосгордуме вы занимаетесь не только культурой, но и вопросами из других сфер жизни. Почему?

– Потому что я депутат. Из-за этого вхожу в комиссию по социальной политике, которую возглавлял в прошлом созыве, активно занимаюсь здравоохранением, образованием и всем тем, что волнует моих избирателей. Я считаю, что любой депутат обязан заниматься социальными вопросами. Например, я разработал программы, связанные с детьми-инвалидами, помогая им через творчество войти в жизнь, почувствовать себя нужными. По этому проекту у нас в течение года работают в управах. Потом мы готовим конкурсы по декоративно-прикладному искусству, а в завершение проводим фестиваль, на котором победителям вручаем призы. Многие детские работы выставляем для продажи, и они могут за свой труд получить деньги, пусть и символические. Но вы бы видели, как они радуются этому. Мы проводили такой фестиваль в Манеже, желающих туда попасть было очень много. В нем также принимали участие видные художники – например, Никас Сафронов, Зураб Церетели.

Когда я стал депутатом, то взялся первым делом объехать все больницы и поликлиники своего округа и выяснить наиболее насущные проблемы. И столкнулся с тем, что пожилые люди должны были подниматься на верхний этаж по лестнице, потому что не работал лифт. Причем такое было не в одной больнице. В результате я добился решения правительства о выделении дополнительных средств на замену лифтового хозяйства в учреждениях здравоохранения. Подобных примеров, касающихся здравоохранения, культуры, образования, к сожалению, накапливается много. По крайней мере, в моем округе нет такой школы, к которой не было бы привлечено мое внимание.

– Когда вы поняли, что важнее всего для вас – помогать людям?

– Это случилось во время первого созыва, когда все готовились к юбилею Дня Победы, и ко мне пришло много обращений от ветеранов. Одного из них я очень хорошо запомнил – он не попал в список тех, кому давали автомобиль. Когда я его увидел – а он пришел с внучкой, увидел его иконостас из боевых наград, волевое лицо человека, никогда ничего в жизни не просившего, я сделал все, чтобы он получил эту машину.

– А пожилые актеры обращаются к вам за помощью?

– В свое время я был одним из организаторов Гильдии актеров кино России из-за того, что старшее поколение было не готово к сегодняшним жизненным передрягам. Не все актеры могут зарабатывать, да и работы для них уже нет, и социальных гарантий тоже никаких нет. Как-то мы ходили выбивать повышенную пенсию великому Николаю Крючкову и даже дошли до Ельцина. В 90-х годах я выиграл порядка двенадцати дел, когда артисты подавали в суд на работодателей – тогда ведь был полный беспредел. Мы первые организовали большой актерский фестиваль «Созвездие», когда еще не было ни «Кинотавра», ни «Киношока», и дали возможность артистам выходить на сцену, встречаться со зрителями, получать какие-то деньги. Не все тогда удалось. По-моему, должна быть создана система взаимоотношений между гильдиями, но ее нет, потому что многим продюсерам не выгодно иметь сильную актерскую гильдию, которая может диктовать свои условия и способна защищать права своих членов.

– Как вы оцениваете свою кинематографическую карьеру?

– Знаете, я счастливый человек, потому что мне удается по жизни делать то, что нравится. Если я почувствую, что здесь в городской думе напрасно теряю время, и меня что-то не устраивает, то уйду. Я найду себе применение. На самом деле я много чего могу!



Обсуждения